перец

Король Пик и плоды давно забытых бессонниц

Равнодушно качнулись холодные звёзды,

Между снами и миром

Нарушена грань.

Это всё уже было.

Просыпаюсь и мёрзну.

За окном запотевшим

Промозглая рань.

Только морок живет, существует и дышит.

Явь - не более, чем этот рыжий туман:

Фонари и асфальт.

Жар залеченных ран.

Необузданный ветер гуляет по крыше.

перец

Король Пик и бродяжные мотивы

За май 2016 это, кажется, последнее

Когда истекают минуты
До наступления холода,
Довольно любого повода
Для страшной душевной смуты.

Я шлялся пешком по маршрутам
Трамваев старого города.
Я думал, «Поедем в Калькутту,
Пока мы еще так молоды».

Как в ребрах застрявший нож,
Привычная смертная мука:
Бездумно сжимать твою руку
И знать - ты со мной не пойдешь.

Гремят водосточные трубы,
Дрожит огонек от окурка,
Кричаще потертая куртка
Не хочет бороться с ознобом,
И ветром разбитые губы
Кривятся от страсти и злобы.
перец

Король Пик и очередная майская бессонница, подбивающая на простые ритмы

Под одеялом темноты
Легко выбалтывать секреты.
На месте, где должна быть ты -
Тетради, ручки, сигареты.

Весна шлёт грозы и дожди,
Весна щедра на ночи бдений:
В тетрадях смятых пруд пруди
Мной сочиненных сновидений.

Светает. Это западня,
В которой я застрял навеки,
И пламя завтрашнего дня
Сжигает сомкнутые веки.
перец

Король Пик и влияние южного ветра

***

Мне так мало нужно, подружка,
Чтоб придумать и верить всерьёз,
Что от бурных тропических гроз
Пропиталась влагой подушка,

Каравелла стоит на приколе,
Полночь колокол бьёт в соборе,
Из кудрей, блестящих от соли,
Частым гребнем не вычесать море.

За плечами сезон ураганов,
По тавернам звон шпаг и стаканов,
За окном веселятся гитаны,
И колышутся тени платанов
На постель к нам роняя листву.
Спи, подружка, мешать я не стану:
Ты несешь в мои сны наяву
Пряность рома и жар Гаваны.

***

Я найду луну на дне стакана,
Лишь бы не включились тормоза.
Милый друг, пришедший из тумана,
Забери с собой мои глаза.

Город дышит винными парами,
В тёмном море дремлют паруса,
Ветер над сосновыми горами
Повторяет чьи-то голоса.

Красный шёлк пропитывался кровью,
Острый нож искал последний плен;
Память о другом средневековье,
Словно мёд из сот, течёт из стен.

Часовая стрелка бьёт, как молот,
Ночь проходит, сна в помине нет.
Милый друг, напомни мне про город,
Где я прожил десять сотен лет.
перец

Король Пик и замогильные песенки


***
Я смотрю начало мая,
Как бездарное кино;
Здесь никто меня не знает -
Крошка, выгляни в окно.


Ты хотя бы улыбнешься,
Если завтра я умру,
И до кладбища пройдешься
Через месяц поутру.

На калитке все затворы
Ты проверишь не спеша,
Чтоб от колыханья шторы
Не тревожилась душа.
Collapse )
перец

Король Пик

Такие дела. Вчера вечером вопрос "Где можно почитать ваши стихи?" поставил меня в тупик. Да нигде.
Я выходил из подполья, опубликовав четырех рифмованных чудовищ под псевдонимом Король Пик в сообществе Shelter for Lost Souls (к которому испытываю давнюю привязанность и неизменную благодарность). Но посты на стенах в соцсетях уходят в небытие даже быстрее, чем надписи на стенах из кирпича и бетона. То есть, я мелькал тенью и уходил обратно в подполье.
Такое положение дел объяснимо. Король Пик, невзрослеющий герой много лет назад придуманной сказки - разбойник с большой дороги, которого я долго считал не склонным к стихосложению. А если между перестрелками и соблазнением девиц он сочиняет вычурные до безвкусицы или грубые до непристойности песенки, и в те, и в другие вкладывая приличествующий романтическому герою запас одиночества, тоски и страсти, то вряд ли он озабочен тем, чтобы поделиться ими с миром.

Как я ошибался. Король Пик тщеславен до предела. Поэтому пора уже идентифицировать с этим псевдонимом одного из двух (интересно, в нас не путаются?) авторов этого журнала и выбросить на свет бессовестно крупный объем стихов.

перец

El Principe de la Niebla

Весна Сафона продолжается, и я нынче в душевном раздрае. Я уже писал, что от его счастливых концов хочется биться головой о стену, но даже не пытаться изобразить хэппи-энд - это что-то новое. Вернее, старое: маленький роман «Принц Тумана» создан еще в те времена, когда Сафон писал "для юношества». Это его первая опубликованная книга.
Может быть, я поддался очарованию, потому что наконец взялся за Сафона на языке оригинала, может быть, мне такое как раз по возрасту, но хотя (вступают фанфары) это, конечно, не «Тень Ветра», книжка мне очень понравилась, а на последних главах я даже поддался тому самому нервному возбуждению, которое способен вызывать этот автор.
Я не сразу понял, что дело происходит не в Каталонии, а в Англии. Даже странные для каталонцев имена не породили во мне сомнений: Сафон - любитель необычных имен. Его Англия очень похожа на Каталонию в его более поздних романах: туман, море, грозы, дикие травы на песке, заброшенные потайные места - сады за высокими заборами, оранжереи, особняки - ворота в которые давно поросли вьюном и дерном.
Даже забавно: я давно шутил, что добротное английское фэнтези состоит в странной связи с Испанией. Например, пронизанного атмосферой старой английской магии «Джонатана Стренджа и Мистера Норрела»  Сюзанна Кларк написала, работая в Бильбао. И это меня не удивляет: тот самый лес Страны Фей, которого не должно существовать, но который возникает в сознании как сама идея о волшебном английском лесе, можно найти в Стране Басков. Что греха таить, Дж. К. Роулинг - учительница испанского языка. Есть в мире странные совпадения. Создается ощущение, что испанский дуэнде дает искру, от которой вспыхивает английская древесина.
Казалось бы, противоположности: огонь и вода, душа Испании и душа Англии, ностальгия и прогресс, романтическое многовековое раздолбайство и неизменная эффективность. Но вывернешь наизнанку, заглянешь в беллетристические сны и находишь много общего.
Вот и туманный мир Сафона одинаково похож на дождливую Англию и призрачную Каталонию, и, как любое искусство, не является точной копией ни того, ни другого.
Итак, на южном побережье Англии творится натурально испанская жуть. Католическое мировоззрение дает себя знать: главный злодей, маг по имени доктор Каин (ударение на последний слог) ака Принц Тумана, не скрывая своего происхождения (шикарный диалог: « - Катись в преисподнюю!  - Милая, я как раз оттуда.») развлекается тем, что предлагает различным мальчикам исполнить одно, самое сокровенное желание, а взамен хочет, естественно, душу и абсолютную преданность. И не дай Мерлин тебе нарушить клятву.
Со временем собрав вокруг себя целый цирк-шапито (не шучу - тема цирка действительно есть и очень красиво подана), злодей погибает, но, разумеется, не до конца, потому что зло, как песню - не задушишь, не убьешь. Маг зловеще возрождается, приходит за обещанной ему ничего не подозревающей душой (у мальчика уже любовь, дружба, велосипед, а тут этот со своими мистическими штучками) и начинается экшн.
Признаюсь, когда дело близилось к финалу, я, памятуя о законах детского фэнтези, уже решил, что трое безоружных подростков сейчас порешат могущественного волшебника и не исключено, что "силой любви». Я никогда так не ошибался.
Что мне понравилось: в отличие от большинства ужастиков, где зло жаждет убивать всех подряд без видимых причин, и от типичного фэнтези, где от злодея надо срочно спасать мир, потому что иначе прямо завтра наступит Апокалипсис, у Сафона все очень камерно. Принц Тумана не хочет править миром - зачем ему такие заботы, и не собирается мир уничтожать - иначе где он будет проворачивать свои темные делишки. Скрываться в тени и искушать по одиночке - это ли не призвание нормального дьявола.
Конечно, здесь еще нет появившегося в «Марине» и буйным цветом расцветшего в «Тени ветра» и «Игре Ангела» ощущения, что никакая потусторонняя сила не сравнится со злом, которое совершают люди, считающие себя приличными и порядочными. Зато есть много других узнаваемых мотивов, хотя бы не мигающие глаза демонического персонажа, призыв в армию, как нависшая угроза, подарок отца, связывающий прошлое и настоящее. И это ощущение конца шторма в финале, когда на море, унесшее самое дорогое, впадает в штиль.

libro_1351213467

P.S. Только что скачал «El Palacio de la medianoche». А там, вместо продолжения, события в другом месте и за десять лет до «El Principe de la Niebla». Неужели и правда окончательно плохой конец?
перец

"Только не говори маме" Тони Магуайр

Бывают книги-акварели, книги-масляные полотна, книги-росчерки черной тушью и т.д.
Я только что добил книгу-фотографию. И это не комплимент.
Если бы "Только не говори маме" не было автобиографией Тони Магуайр, мне было бы не о чем писать. Достоинство текста, как литературного произведения, одно: он нормальный. (Что может быть хуже для романа?). Приличный, грамотный текст, глаза за строчки не цепляются. Композиция явно не случайная, нагнетание, катарсис на месте, совершённый выбор в финале. Тони Магуайр пишет по-ученически старательно, но «без дуэнде». Её правдивая (и душераздирающая, возмутительная, провоцирующая отвращение, ненависть и сострадание) история выглядит безжизненной, в то время как выдуманный от первой до последней буквы роман, вышедший из-под пера более талантливого автора, может обладать сокрушительной витальной силой. Повод еще раз помедитировать на тему, что такое правда в искусстве.
Может быть, когда-нибудь я сделаю над собой усилие, и прочитаю одну из последующих книг Тони Магуйр, чтобы узнать, преодолела ли писательница период ученичества. Содержание у нее, конечно, важнее формы, а темы она поднимает, безусловно, животрепещущие, и первая из них - насилие в семье. Я нарочно не написал сразу «сексуальное насилие», хотя сюжет «Только не говори маме» строится именно на том, что отец насилует дочь. А дело, между прочим, происходит в Северной Ирландии середины XX века, нравы и отношение к женщинам - соответствующие. Что хорошо удалось Тони Магуайр, так это показать, что сексуальное насилие - лишь одно из проявлений подавления личности как такового, в нем участвуют не только насильник и жертва, но и остальные члены семьи и даже общества.
По сути, отец в романе является лишь агрессивной силой, мерзкой, но безликой. О чем и чем он думает - не ясно (потому что если мужчина думает хотя бы гениталиями, это выглядит иначе. Между грубым желанием и тупой агрессией есть разница). Пока я читал, даже придумал концепт: что некоторые люди настолько недалеко ушли от животных, что секс для них - подтверждение статуса, а не воплощение эротического притяжения. Тогда многое становится на свои места.
Гораздо более важное место в романе занимает мать Тони, тоже по-своему насилующая дочь - не сексуально, а морально. Пренебрежением, лицемерием, отказом в любви, понимании и поддержке. Это была бы очень тягостная книжка, даже если бы в ней было всего два персонажа: Тони и ее мать. Потому что даже не совершая ничего выходящего за рамки приличий родители могут устроить детям безрадостное существование и подарить кучу комплексов на будущее. От чего это происходит - другой вопрос. Может быть от того, что все мы блуждаем во тьме, и взрослые - это те же дети, не знающие, что делать с собой и другими, но уже сжившиеся с уверенностью в том, что они - всегда правы. Может быть, абсолютная власть развращает абсолютно, а родители безусловно имеют духовную власть над ребенком.
В отношении общества эта книга до сих пор актуальна, потому что на словах терпимые, либеральные, принимающие сторону подавляемых и притесняемых, многие люди до сих пор в глубине души живут в Ирландии 50-х годов. Многие готовы посочувствовать на расстоянии, но не пустить человека с неоднозначной репутацией в свой дом, не дать ему работу, не позволить девушке, против воли замешанной в сексуальном скандале, воспитывать своих детей. Чужих - пожалуйста, только не своих. Я уже не говорю о неизживаемой склонности признать жертву насилия падшей, виновной в случившемся, относиться к ней не так, как прежде.
Ну и про финал. Когда ее мать при смерти, Тони не требует от нее извинений, не напоминает о причиненном зле, подыгрывает в привычной игре «в счастливую семью», лишь бы мать ушла в иной мир, не потеряв иллюзии о том, что она прожила идеальную жизнь. И это при том, что Тони уже смирилась с тем, что мать никогда не любила ее достаточно. Черт с ними, с художественными достоинствами, из-за отсутствия которых я чуть не разлюбил читать в метро. Снимаю шляпу. Потрясающее, недоступное мне благородство - отказ от собственного морального реванша ради человека, который не сделал ничего, чтобы это заслужить. Девочки, маленькие, уязвимые, нелюбимые, откуда в вас только берутся на это душевные силы?
А ОБЛОЖКА ТАКАЯ БЕЗВКУСНАЯ, ЧТО Я ОТКАЗЫВАЮСЬ ЕЕ ПОКАЗЫВАТЬ
перец

О любви и прочих бесах

Боюсь, что в ближайшие месяцы я буду начинать каждый книгопост словами, "Это, конечно, не "Тень ветра", и со временем эта фраза станет столь же привычной, как "Это пострашнее "Фауста" Гёте".
А теперь по сути.
Я давно уверился в том, что, как мы не выбираем друзей и любовников - их нам дает сама жизнь, так и книги нам подкидывает случай, далеко не такой слепой, каким прикидывается. "О любви и прочих бесах" объединила почти все темы, занимавшие мой мозг в прошедший год. Латинская Америка с ее тропическим маревом. Дьявольская одержимость. Святая инквизиция в духе "черной легнды", но желательно с точки зрения носителя языка романской, а не германской группы. Бесы нетерпимости, зависти, узости мышления. Необъяснимая и безграничная власть художественной литературы. Само собой, страсть - такая, чтоб словно у ног ударила молния. И, совершенно неожиданно в этом же коктейле - верования йоруба (сантерия, кандобле, мандинга, вуду - называйт как хотите) с их барабанами и разноцветными бусами.
Я не смогу объяснить, почему эта живая, объемная, красочная, волшебная в плане фабулы и текста повесть не произвела на меня того впечатления, которое ей причиталось. Читал с однозначным удовольствием, но по части эмоций был штиль. Может быть как раз потому, что среди ее элементов мое воображение чувствует себя как дома. Или для Маркеса эта повесть была игрой ума, филигранной, но не выворачивающей нутро наизнанку.

350945
перец

El juego del ángel

Только что дочитал «Игру Ангела». Всю неделю наслаждался: горьким юмором, бессовестно красивыми формулировками, очень точным описанием отчаяния и болезни. А еще Сафон (в высшей степени манипулятивный автор) пишет «хэппи-энды» так, что они вызывают краткую, но добротную истерику с нервным смехом и щедрой мужской слезой.
Впечатление очень глубокое и, вопреки ожиданиям, опять очень личное, поэтому долгих монологов разводить не буду.
Если бы «Игру Ангела» я читал в первую очередь, опыт был бы убийственным, но прививка «Тени Ветра» еще гуляет в крови. Сравнение неизбежно. Уверен, кому-то «Игра Ангела» покажется более интересной, сложной, многогранной, зрелой работой. Если все упростить, то «Игра Ангела» больше апеллирует к голове, «Тень Ветра» - к сердцу. «Игра Ангела» похожа на первый роман из трилогии «Кладбище забытых книг» как фотография в сепии - на акварельный пейзаж или рубцовая ткань - на открытую рану.

3239_cover